Кому досталось наследство рудольфа нуриева

КТО ПРЕДАЛ РУДОЛЬФА НУРИЕВА

В январе 1977 года в одной из ленинградских газет появилась крохотная заметка. В ней лаконично сообщалось о кончине народного артиста СССР, театра имени Кирова Юрия СОЛОВЬЕВА. Под некрологом значилось — «группа товарищей».

Скупая информация о смерти известного во всем мире артиста потрясла театральную общественность. В те времена в подобных случаях во всей центральной прессе публиковался официальный некролог с портретом усопшего. Текст давался за подписью членов Политбюро и видных деятелей культуры. А тут — куцая анонимка! По Москве и Ленинграду поползли нехорошие слухи. Коллеги говорили об убийстве на почве ревности, а западные «радиоголоса» — будто Соловьев угорел в бане и тому подобное. Но ни заключения врачей, ни результаты следствия в печати так до сих пор и не обнародовали…

В свое время я попытался пролить свет на это загадочное дело и провел журналистское расследование. В результате мне удалось откопать поистине сенсационные факты, которые и вывели меня гениального танцовщика – РУДОЛЬФА НУРИЕВА…

Но прежде мне пришлось отправиться в Санкт-Петербург. Там я встретился с теми, кто хорошо знал и Рудольфа Нуриева и Юрия Соловьева.

— Еще в юности Нуриев иногда заходил к нам домой, — вспоминает один из близких друзей Рудольфа. — Мама кор­мила его обедом. Он учился с Соловьевым в одном классе хорео­графического училища. Позднее у них был общий педагог. Однажды во время белых ночей мы с Юрой пошли в общежитие к Нурие­ву. Разбудили его и стали уговари­вать погулять с нами. Нуриев не хотел. Он стоял перед нами за­спанный, в одних трусах, по­верх — длинное платье. Меня удивило то, то он носит женскую одежду. Через какое-то время Рудик все же согла­сился. Мы тогда веселились почти до утра.

Со слов свидетелей, уже тогда Рудольф отличался нестандартным поведением. Как выяснилось, Нуриев был страстно влюблен в Соловьева, но добиться своего никак не мог. И вот во время злополучной поездки труппы Большого театра в Париж в июне 1961 года, в состав которой включили и Рудольфа, кагэбэшники специально подселили Соловьева к Нуриеву. Юрию поручили следить за Рудольфом и на­оборот. Известно, что Нуриев, осматривая вещи Соловьева, но ничего, кроме крошек от печенья, не нашел. Все считали Юрия очень дисци­плинированным, поскольку он добросовестно выпол­нял любое задание.

Так вышло и на этот раз: когда Рудольф стал приставать к своему соседу насчет близости, Соловьев сразу же доложил об этом чекистам. У них появились все основания еще до окончания гастролей отправить Нуриева на Родину. Там суперзвезду мирового балета ожидала тюрьма, его собирались осудить по 121-й статье («Мужеложство») на 5 лет. Нуриев тут же все понял, страшно перепугался и попросил политического убежища. Известные парижские педерасты охотно помогли советскому танцовщику скрыться от органов.

Соловьев очень переживал, когда Нуриев ос­тался в Париже. Естественно, Юрия после этого происшествия вызывали в соответствующие орга­ны, мол, не досмотрел. Ходил он туда, как он сам рассказывал, с узелочком. Все это его очень нервировало. Потом, Юрий, как бы оправдываясь перед своими товарищами, рассказывал, что лично пре­дупреждал Нуриева, чтобы тот не шлялся по гей-клубам. Тем более у Рудольфа уже были два замечания от соответствующих орга­нов. Но тот ничего не мог с собой поде­лать. Он к тому времени уже сблизился с такими же людь­ми, как он.

После исчезновения Нуриева Юрий Соловьев заменил его на сцене и взял на себя весь его ре­пертуар. Как писали иностран­ные газеты, это был прекрасный дебют Со­ловьева на Западе. Юрий молниеносно стал сверхзвездой балетного мира.

Люди, хорошо знавшие Соловьева, утверждают, что все эти годы предательство не давало ему покоя. Близкий родственник артиста рассказал мне, что как-то вечером Юрий вместе с женой приехал к нему в гости. Соловьев выглядел очень уставшим и постаревшим. С ним творилось что-то не­понятное. Посиде­ли, поболтали. Вскоре они уехали домой. А бу­квально через день Юрий позвонил ему и стал уговаривать поехать с ним на да­чу. Тот отказался, поскольку был понедель­ник, и нужно было выходить на работу. Соловьев продол­жал настаивать, но уговорить не смог, поэтому уехал один, а в четверг обещал вернуться на репетицию. Но.

О смерти Соловьева родственникам сообщил сосед по даче – его коллега, артист Кировского театра. Он решил навестить его, а когда во­шел в помещение, то увидел Юру лежа­щим на полу, а рядом — охотничье ружье. Это оружие ему подарил на день рождения военный-отставник, а вот патронов к нему не было. Случайно остались только две пульки. Боеприпасы к своему оружию Соловьев искал даже во вре­мя зарубежных гастролей. Что произошло в тот день, никто до сих пор не знает. Возбудили уголовное дело. Родных вызвали на допрос. Они сообщили следователю только то, что в последние дни Юрия что-то мучало. Ему хотелось, как им показалось, с кем-то поговорить, об­легчить душу. Однако…

Последний в его жизни се­зон оказался особенно тяжелым. Сначала постановка балета «Икар», потом — 200-летие Большого театра. В Москве пришлось отработать семь спектаклей. Затем поездка в Японию. Просил дать ему отдохнуть, но вместо этого затеяли подготовку премьеры чудовищного с точки зрения хореографии спектакля — «Тиль Уленшпигель». Здесь очень сложная в физическом отношении партия. Главного героя пытают, постоян­но дергают за руки и ноги. У Юры при та­кой нагрузке и больной спине мог сдвинуться позвонок, а в итоге — отнялись бы ноги. Ко всему проче­му балетмейстер оказался жестоким чело­веком. Юра уговаривал свою партнершу Иру Колпакову отказаться от этой поста­новки. Как назло, он повредил еще себе на ноге большой палец.

Последним выступлением для Юрия Соловьева стал балет «Ромео и Джульетта». По окончании представления он вышел за кулисы, а жена и говорит: «Юрочка, ну что ты так волновал­ся, все прошло прекрасно». Он отреагиро­вал на эту фразу очень зло: «Ты хотела, чтобы было что-то заметно?!» Через неде­лю танцовщика не стало. Рудольф Нуриев по данному поводу сказал, что это была лучшая в мире «Голубая птица».

Нуриев давно простил предателя, который сам себя и наказал. Он же умер от СПИДа в Париже ровно через 16 лет — 6 января 1993 года.

Рудольф Хаметович НУРИЕВ (НУРЕЕВ) родился 17 марта 1938 года около ст. Раздольная Иркутской области.

Танцевал в Уфим­ском театре и театре им. Кирова (Ленинград), Коро­левском балете (Лондон), «Гранд-Опера» (Париж).

Через год после бег­ства на Запад советский суд за изме­ну Родине заочно пригово­рил его к 7 годам лишения свободы с конфискацией имущества.

Купил за $ 40 милли­онов остров в Неаполи­танском заливе, а также 8 домов и квартир в раз­ных странах.

Имел сотни гомосек­суальных связей, в том числе с Фредди Меркьюри, Элтоном Джоном, Эриком Брюном (знаменитый тан­цовщик), по слухам — с Жаном Марэ.

В 1987 году ему разрешили приехать в Советский Союз, чтобы проститься с умирающей матерью.

Последний свой приют он обрел на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем.

Глава 16. Наследство и наследие

Глава 16. Наследство и наследие

Его личные вещи были распроданы с аукциона «Кристи». «Таймс» опубликовал рекламу этого аукциона Потанцуйте дома с любимой вещью Нуриева!» Слоган был подобран правильно, и спустя несколько недель здание «Кристи» штурмовала толпа поклонников умершего танцовщика; считается, что там было не менее пятидесяти тысяч человек.

Его особняк «Дакота» с видом на Центральный парк Нью-Йорка был набит всевозможными редкостями, собранными Рудольфом. В этом особняке Рудольф прожил более десяти лет, там он принимал Марго Фонтейн, Леонарда Берстайна, Джерома Роббинса, Жаклин Кеннеди. Его дом был роскошно декорирован и обставлен. Но с молотка пошли не только картины и гобелены, продавалось все, даже его личные вещи: пиджак из змеиной кожи, стоптанные балетные туфли, его балетные костюмы.

Особенно много оказалось балетных туфель, подчас совершенно сношенных, многократно подклеенных и залатанных. Нуриев не переносил расставания с привычной балетной обувью и трудно привыкал к новой, поэтому его костюмеру приходилось вновь и вновь чинить старую. Устроители аукциона явно недооценили стоимость этих вещей, назначив за самые сношенные туфли стартовую цену в 40–60 долларов, а за новые 150–200. К тому же они подпортили товар, прилепив туфли к витринному стеклу двусторонним скотчем, и липкая лента содрала с туфель многолетнюю пыль и грязь — патину выступлений. Но несмотря на это, к концу дня одна из самых старых пар ушла более чем за девять тысяч долларов.

Читать еще:  Как передать права на наследство

«После того, как умру, — вспоминал Шарль Жюд слова Нуриева, — пройдет немало времени, прежде чем они разберутся с моим наследством». Таки произошло — наследство Нуриева вызвало споры и судебные иски. Как грибы после дождя стали возникать многочисленные фонды «памяти Нуриева», главной целью которых было прикарманить часть его состояния. Его сестра Роза и племянница Гюзель подали в суд — и справедливо.

Он оставил имущество и денежные вклады в Италии, Лихтенштейне, Франции, в Монако, на Карибах и в США. Его состояние оценивалось примерно в 25–30 миллионов долларов. Но при этом он не потрудился нанять хорошего адвоката. специализирующегося по делам о наследстве, не желая платить ему и боясь мыслей о близкой смерти.

Сохранилось два его завещания, противоречащих одно другому. По этим завещаниям основными наследниками танцовщика стали два фонда, созданные самим Нуриевым. Один в Лихтенштейне, другой — в Чикаго. Цель была самая прозаичная — уйти от налогов.

Получив право распоряжаться имуществом Нуриева, фонды первым делом принялись от него избавляться и организовывать распродажи. Родственников танцовщика они попытались попросту обмануть, пользуясь тем, что российским гражданам было трудно получить визу и лично осмотреть причитающееся им имущество: они предложили им в качестве компенсации — . тридцать пять тысяч долларов. В начале девяностых за такую сумму даже нельзя было купить приличную квартиру в Петербурге.

Конечно, эти женщины, не знакомые с законами бизнеса, были легкими жертвами. Они бы остались ни с чем, если бы не помощь одной из подруг Рудольфа. Среди знакомых Нуриева была добрая и отзывчивая женщина — Армен Бали. Армянка по происхождению, она родилась в Маньчжурии и получила хорошее образование, в которое входили и бальные танцы. Переехав в Сан-Франциско, она открыла ресторан «Бализ», оформленный в китайском стиле. Этот ресторан, уже, к сожалению, закрывшийся, стал излюбленным местом встреч танцовщиков русского балета. Армен Бали находилась в самых теплых и дружеских отношениях с Марго Фонтейн, Бетси Эриксон, Натальей Макаровой, Михаилом Барышниковым, а также с Уильямом Сарояном.

Армен Бали познакомилась с Рудольфом Нуриевым в 1967 году после первого выступления Нуриева в Сан-Франциско и пригласила его к себе в ресторан. «Я продаю свои танцы, а ты — свои блюда из барашка. И то, и другое великолепно», — шутил Нуриев.

Вот что пишет об Армен Бали Дайана Солуэй: «Низкорослая, полная и добродушная болтушка Бали, наделенная такой участливой теплотой, которая внушала чувство умиротворения даже незнакомым, была одной из самых колоритных фигур Сан-Франциско». Нуриева она очень любила, специально для него готовила его любимые блюда, могла приехать за ним, если ему случалось загулять, и потом сидела у его постели, пока он не уснет. Взбудораженный после выступлений артист засыпал с большим трудом.

Нуриев платил ей ответной любовью. Когда в 1983 году погиб в автокатастрофе сын Армен Бали — писатель Артур Бальянц, Нуриев бросил все свои дела и поспешил к Армен. Начиная с этого времени Армен начала считать Рудольфа своим вторым сыном. По своей собственной инициативе она приняла участие и в судьбе переехавших в США родственников Нуриева.

Дочь Армен — Джанет Этередж вместе с несколькими другими подругами ухаживала за Нуриевым в последние месяцы его жизни.

Эти две женщины, хорошо знакомые с волчьими законами делового мира, не покупались на красивые слова о «наследии великого артиста». Они прекрасно понимали, что когда речь идет о больших деньгах, то каждый в первую очередь хочет погреть руки. Для восточной женщины Армен Бали семья значила много, и поэтому она решила защитить интересы сестер и племянников Рудольфа.

Своим уфимским родственникам великий танцовщик оставил весьма скромные деньги: сестрам — по 200 тысяч долларов, племянникам — по 50 тысяч. Кроме того, они получили право пожизненно бесплатно проживать в купленных Нуриевым скромным квартирам. Конечно, это не могло их удовлетворить, к тому же злую роль сыграло и то, что ни одна из его сестер не видела своего брата на сцене в период его расцвета. Для них он остался «предателем Родины», который доставил им всем массу неприятностей, стыда и страха. Теперь после смерти он просто обязан был им компенсировать причиненные страдания — ну а всевозможные «фонды» с их точки зрения тут были ни при чем.

Армен Бали сумела понять их чувства. В результате долгой судебной тяжбы Европейский фонд Рудольфа Нуриева выплатил Гюзель и Розе 1 миллион 800 тысяч евро. А еще им достался один из многочисленных домов Нуриева, разбросанных по всему миру, — квартира в Монте-Карло, где сейчас они и проживают.

Впоследствии Джанет Этередж была избрана председателем «Американского фонда Нуриева», но будучи непрофессионалкой в юриспруденции, она мало что могла сделать против адвокатов Нуриева, захвативших власть в этом фонде.

Многие остались недовольны решением суда. Председатели Европейского и Американского фондов доказывали, что из-за выплаченных семье Нуриева денег его посмертные планы окажутся неосуществленными. Балетоманы с сожалением говорили о том, что Нуриев завещал свое огромное состояние специальным фондам, которые должны были открыть балетную школу, выплачивать стипендии талантливым молодым людям, желающим изучать балет. Но ничего этого не произошло. Куда делись миллионы великого танцовщика — не знает никто. Даже за его могилой в Париже никто не ухаживает, и дело тут явно невих двадцатой части, выплаченной сестрам покойного.

Настоящего музея Нуриева не существует — помещения не найдено. Вопреки воле танцовщика почти все его балетные костюмы, многие из которых представляли подлинные произведения искусства, пошли с молотка. И только благодаря стараниям Розы и Гюзель удалось отстоять хоть что-то. В Уфимском балетном училище и в Санкт-Петербурге в Кировском театре открыто по одному залу с экспозицией памяти Нуриева — но подлинных предметов там почти нет.

Фонды периодически выделяют субсидии, помогая молодым танцовщикам, и деньги на новые постановки, но это делается нерегулярно, и среди тех постановок не было ни одной, сравнимой по уровню с нуриевскими. На медицинские нужды идут лишь десятки тысяч долларов — ане миллионы, как планировал Рудольф.

«Он не терпел людей, которые ничего не делают»

— Юрий, вы познакомились с дядей при трагических обстоятельствах.

— Мне было 18 лет, когда Рудольф приехал в Уфу к умирающей матери. Когда брат мне сказал, что он приезжает, я не поверил. Конечно, мы не теряли с ним связь, несмотря на строгий надзор КГБ. Через третьих лиц он постоянно помогал семье — не знаю, как мы вообще выжили бы без него. Дяде дали визу только на 48 часов. С утра мы с ним поехали на машине покататься по Уфе, хотели зайти в балетную школу, в которой Рудольф учился, но оказалось, что школа закрыта. А на следующий день он уже уехал.

Вскоре от Рудольфа пришли приглашения для всей семьи. И тут мы узнали, что он приедет в Кировский театр, танцевать в «Сильфиде». Мы отправились в Питер на него посмотреть. Во время ужина в гостинице Рудольф спросил: «Вы сделали визы?» — «Да». — «Паспорта с собой?» — «С собой». — «Да». — «Поехали». Мама опешила: как же так, никто не взял вещей для длительной поездки, надо вернуться в Уфу, собрать чемодан. Но Рудольф ничего не желал слушать. Так все родственники налегке и отправились в Париж.

— Сколько лет вы прожили рядом с дядей в доме на набережной Вольтера?

— Три года, с 1990-го до самой его смерти. Мама и брат вскоре вернулись домой, а я и кузина Гюзель с тетей Розой — остались.

— Как сложилась ваша жизнь рядом с Нуреевым?

— На том же этаже, где у Рудольфа была роскошная квартира, он купил еще небольшую гостевую студию. В ней поселили меня. Рудольф очень часто бывал в отъезде. Живя в Париже, он целыми днями пропадал на работе, и тогда мы встречались лишь рано утром и за ужином. В дом приходило много народу, Рудольф приглашал артистов Парижской оперы, которой он руководил, своих великосветских знакомых. Приезжали друзья из Америки, часто бывал его бессменный помощник и ассистент в театре Евгений Поляков, Шарль Жюд, молодой премьер Оперы, которого Рудольф очень любил. Помню Жака Ланга (он был министром культуры Франции, когда Рудольф умер, и организовывал его похороны).

Читать еще:  Как проверить есть ли наследство после смерти отца в другом городе

— Каким Нуреев был в повседневной жизни?

— У дяди были познания в самых неожиданных областях. Он постоянно учился чему-то новому, изучал искусство и часто советовался с друзьями, прежде всего с Ротшильдами, о пополнении своей обширной коллекции антиквариата. Рудольф часто уходил в себя, не особенно любил рассказывать о прошлом. Вы не поверите, но в нем была некая человеческая робость. Кажется странным для человека с такой грозной репутацией, но это так. И я чувствовал, что при всем его широком общении Рудольф был очень одинок, как бы банально мои слова ни звучали. Я особенно ощущал это по утрам, когда приходил, чтобы его разбудить. Часто Рудольф уже был на ногах, садился за клавесин и что-то меланхолически наигрывал.

Конечно, с ним было непросто, окружающие часто его боялись. Дядя был вспыльчив, мог обращаться с людьми очень грубо, но в глубине души любил, когда ему давали отпор, — ему нравились сильные люди. Рудольф сам говорил, что доходит только до той грани, до которой собеседник ему позволяет. Его многолетняя преданная помощница Дус Франсуа много от него натерпелась. Помню, меня еще в России шокировало, как она несла его чемоданы, а Рудольф ей говорил что-то вроде «тащи быстрее». Но ей самой нравилось быть при нем, всегда слушаться, терпеть его характер.

Самое замечательное в Рудольфе было то, что он неимоверно много работал. До одержимости. И того же требовал от других. Рудольф не мог терпеть людей, которые ничего не делают. А в быту был совсем беспомощен, даже не умел пользоваться карточкой в банкомате. Ему не было нужды знать, как это делается, потому что рядом с ним всегда находился кто-то, кто все организовывал.

— Вы бывали на его личном острове?

— Да. Это маленький клочок земли около побережья Италии. Там необыкновенно красиво. Рядом с особняком была старинная турецкая башня (в ней Рудольф устроил балетный класс) и вертолетная площадка. Рудольф специально разыскивал старинные восточные изразцы для отделки дома, много плавал в море, обожал гонять на моторке, а по вечерам часто сидел на берегу и смотрел, как солнце заходит, словно в рамку, между двумя скалами, торчавшими из воды.

— А после смерти Нуреева.

— Рудольф очень не хотел, чтобы его наследники платили огромный налог на наследство — во Франции это 60 процентов. И он оставил почти все деньги специально созданному Фонду Нуреева: на такую организацию налоговое правило не распространялось. Фонд должен был поддерживать развитие балета, особенно на территории бывшего СССР, и заботиться о том, чтобы имя Нуреева не было забыто. После кончины Рудольфа все его имущество было распродано фондом. Я поселился в Берлине, занимаюсь кино, продюсировал документальную картину о Евгении Полякове, обдумываю большой фильм о Рудольфе. И еще мечтаю создать музей Нуреева и балетный центр его имени в Петербурге. Я уже начал переговоры. Конечно, здесь потребуется помощь городских властей, но особенно — поддержка фонда. Надеюсь, что мы найдем общий язык в таком важном деле, хотя после смерти Рудольфа у всех его родственников возникли очень напряженные отношения с Фондом Нуреева.

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Кому досталось наследство нуриева рудольфа

Наследство рудольфа нуриева

Правда, за 600 тысяч долларов он обязался никогда не писать книгу о Нурееве и не разглашать подробности своей жизни с ним в течение десяти лет

Кому досталось наследство рудольфа нуриева

Не секрет, что у Нуриева был несносный характер, он мог быть достаточно груб и резок.

Рудольф Нуриев и Эрик Брун

Их бурный любовный роман, длившийся четверть века, окончательно рухнул, когда Рудольф узнал, что в Торонто (где Эрик тогда руководил Национальным балетом Канады) у Эрика завязался роман с одной из его учениц, которая в итоге родила от него дочь.

Но хотя с любовными отношениями между ними все было покончено, духовная связь длилась до конца жизни, пережив все измены, конфликты, разлуки.(Видео)

Мой датский друг Эрик Брун помог мне больше, чем я могу выразить, — сказал Нуриев в одном интервью. — Он мне нужен больше всех.

В 1986 году Брун умер от рака легких.

Нуреевой-Франсуа до конца её жизни бесплатно проживать в нуриевской квартире в Монте-Карло, плюс Фонд Нуриева обязывался выплачивать старушке Розе пожизненную пенсию в размере $1500 (и пусть она живет тысячу лет). Но самое главное — Фонд Нуриева выплачивал Розе Нуреевой-Франсуа и её дочери Гюзели Нуреевой единовременно $1,8 млн.

за отказ от своих европейских исковых требований.Российские родственники Рудольфа Нуриева в этом мировом соглашении не упоминались, поскольку они не были сторонами в европейской судебной тяжбе, и не получали ничего.

Наследство рудольфа нуриева

И передал себя под опеку полиции республики Франция.Вслед за этим последовала пауза в сорок пять минут, предписанная французским законодательством.Беглецам из социалистического парадиза была гарантирована возможность три четверти часа провести в полной тишине и уединении.

Кому досталось наследство нуриева рудольфа

Вопреки воле танцовщика почти все его балетные костюмы, многие из которых представляли подлинные произведения искусства, пошли с молотка.

И только благодаря стараниям Розы и Гюзель удалось отстоять хоть что-то. В Уфимском балетном училище и в Санкт-Петербурге в Кировском театре открыто по одному залу с экспозицией памяти Нуриева — но подлинных предметов там почти нет.
Фонды периодически выделяют субсидии, помогая молодым танцовщикам, и деньги на новые постановки, но это делается нерегулярно, и среди тех постановок не было ни одной, сравнимой по уровню с нуриевскими. На медицинские нужды идут лишь десятки тысяч долларов — ане миллионы, как планировал Рудольф.

Все считали Юрия очень дисци­плинированным, поскольку он добросовестно выпол­нял любое задание.

Так вышло и на этот раз: когда Рудольф стал приставать к своему соседу насчет близости, Соловьев сразу же доложил об этом чекистам. У них появились все основания еще до окончания гастролей отправить Нуриева на Родину.

Соловьев очень переживал, когда Нуриев ос­тался в Париже. Естественно, Юрия после этого происшествия вызывали в соответствующие орга­ны, мол, не досмотрел.

А бу­квально через день Юрий позвонил ему и стал уговаривать поехать с ним на да­чу. Тот отказался, поскольку был понедель­ник, и нужно было выходить на работу.
Соловьев продол­жал настаивать, но уговорить не смог, поэтому уехал один, а в четверг обещал вернуться на репетицию. Но…

О смерти Соловьева родственникам сообщил сосед по даче – его коллега, артист Кировского театра.

Он решил навестить его, а когда во­шел в помещение, то увидел Юру лежа­щим на полу, а рядом — охотничье ружье. Это оружие ему подарил на день рождения военный-отставник, а вот патронов к нему не было.

Случайно остались только две пульки. Боеприпасы к своему оружию Соловьев искал даже во вре­мя зарубежных гастролей. Что произошло в тот день, никто до сих пор не знает. Возбудили уголовное дело. Родных вызвали на допрос. Они сообщили следователю только то, что в последние дни Юрия что-то мучало.

Конечно, многие были огорчены слишком высокими ценами, но прежде всего им хотелось вновь пережить эмоции, как когда‑то на спектаклях, о которых им напоминали потрепанные костюмы…»<839>. А цены и в самом деле превышали все допустимые пределы. Десять картин покрыли все рекорды продаж. Портрет Лорда Таунсхенда работы Джошуа Рейнолдса, оцененный в 350–450 тысяч долларов, ушел за 772 тысячи. Картина Фюссли, оцененная в 500–700 тысяч, была продана за 761 500 долларов.

Кому досталось наследство рудольфа нуреева

Его особняк «Дакота» с видом на Центральный парк Нью-Йорка был набит всевозможными редкостями, собранными Рудольфом. В этом особняке Рудольф прожил более десяти лет, там он принимал Марго Фонтейн, Леонарда Берстайна, Джерома Роббинса, Жаклин Кеннеди. Его дом был роскошно декорирован и обставлен.

В январе 1977 года в одной из ленинградских газет появилась крохотная заметка. В ней лаконично сообщалось о кончине народного артиста СССР, театра имени Кирова Юрия СОЛОВЬЕВА.

Под некрологом значилось — «группа товарищей».

Скупая информация о смерти известного во всем мире артиста потрясла театральную общественность. В те времена в подобных случаях во всей центральной прессе публиковался официальный некролог с портретом усопшего.

Текст давался за подписью членов Политбюро и видных деятелей культуры. А тут — куцая анонимка! По Москве и Ленинграду поползли нехорошие слухи.

Коллеги говорили об убийстве на почве ревности, а западные «радиоголоса» — будто Соловьев угорел в бане и тому подобное.

Нуриев был художественным руководителем Балета Парижской Оперы, где поставил несколько спектаклей из русской классики: «Лебединое озеро», «Спящую красавицу», «Баядерку», «Золушку» и «Ромео и Джульетту». Все эти спектакли до сих пор остаются в репертуаре Парижской Оперы.

Поскольку прямых наследников у Нуриева не оказалось, большая часть принадлежавших ему вещей после его смерти была распродана. Так, костюм графа Альберта («Жизель»), был куплен на аукционе «Кристи» в Нью-Йорке за $51570.

Деньги и слава пришли к Нуриеву быстро и помогли высвободиться его бешеному темпераменту. На западе он мог позволить себе любое поведение: ему многое прощали. Однажды он изловчился дать в один день интервью двум конкурирующим изданиям — Time и Newsweek. Оба хотели поместить о нем большие статьи-интервью.

Эти иски основывались на том, что адвокат Вайнштейн воспользовался болезненным состоянием звезды балета, его невменяемостью и неадекватностью, и составил завещание Нуриева практически в свою пользу.Позже к американскому иску подключилась вторая сестра Нуриева — Разида Евграфова, со своими сыновьями — Виктором и Юрием Евграфовыми, а также Альфия Рафикова-Ягудина — дочь его третьей сестры Лиллы. Однако на судебных слушаниях они ни разу не появились, и следили за этим делом из Казани и Уфы.

Семья Нуреевых за год до рождения Рудольфа. Суд продолжался четыре года, пока 26 июня 1998 года Федеральный суд Южного округа Нью-Йорка не признал законность завещания Нуриева. В судебном решении окружной судья Денни Чин указал: Рудольф Нуриев осмелился бросить вызов системе.

Кому досталось наследство нуриева рудольфа

Он не был человеком, которым можно было манипулировать, и остался верен себе даже перед смертью .

Кому досталось наследство рудольфа нуриева

Армен Бали находилась в самых теплых и дружеских отношениях с Марго Фонтейн, Бетси Эриксон, Натальей Макаровой, Михаилом Барышниковым, а также с Уильямом Сарояном. Армен Бали познакомилась с Рудольфом Нуриевым в 1967 году после первого выступления Нуриева в Сан-Франциско и пригласила его к себе в ресторан. «Я продаю свои танцы, а ты — свои блюда из барашка. И то, и другое великолепно», — шутил Нуриев. Вот что пишет об Армен Бали Дайана Солуэй: «Низкорослая, полная и добродушная болтушка Бали, наделенная такой участливой теплотой, которая внушала чувство умиротворения даже незнакомым, была одной из самых колоритных фигур Сан-Франциско».

Кому досталось наследство рудольфа нуриева

Глава 16. Наследство и наследие

Его личные вещи были распроданы с аукциона «Кристи». «Таймс» опубликовал рекламу этого аукциона Потанцуйте дома с любимой вещью Нуриева!» Слоган был подобран правильно, и спустя несколько недель здание «Кристи» штурмовала толпа поклонников умершего танцовщика; считается, что там было не менее пятидесяти тысяч человек.

Его особняк «Дакота» с видом на Центральный парк Нью-Йорка был набит всевозможными редкостями, собранными Рудольфом. В этом особняке Рудольф прожил более десяти лет, там он принимал Марго Фонтейн, Леонарда Берстайна, Джерома Роббинса, Жаклин Кеннеди. Его дом был роскошно декорирован и обставлен.

Как всякой семье военных, Нуреевым пришлось много перемещаться по российским просторам. И однажды холодным мартовским утром 1938 г. в поезде, мчавшемся на Дальний Восток, на самом стыке степей Центральной Азии и гор Монголии родился мальчик, которого назвали Рудольф: его мать Фарида направлялась к месту службы своего мужа Хамита из Иркутска, где перед отходом побывала в местной опере, на спектакле «Богема». Улавливаете связь? Ведь героя пуччиниевской «Богемы», парижского художника с Монмартра, звали Рудольф.

Пятнадцать лет творчества

Позднее биографы писали: «Нуриев появился на свет стремительно, так же, как прожил всю свою жизнь — вылетел на свет Божий прямо в мчавшемся на полном ходу поезде».

Он действительно появился на свет под стук колес, да так и прожил свою жизнь в пути: утром Париж, вечером — Лондон, следующим утром — Рим.

Кому досталось наследство нуриева рудольфа

Но с молотка пошли не только картины и гобелены, продавалось все, даже его личные вещи: пиджак из змеиной кожи, стоптанные балетные туфли, его балетные костюмы.

Особенно много оказалось балетных туфель, подчас совершенно сношенных, многократно подклеенных и залатанных. Нуриев не переносил расставания с привычной балетной обувью и трудно привыкал к новой, поэтому его костюмеру приходилось вновь и вновь чинить старую. Устроители аукциона явно недооценили стоимость этих вещей, назначив за самые сношенные туфли стартовую цену в 40–60 долларов, а за новые 150–200.

К тому же они подпортили товар, прилепив туфли к витринному стеклу двусторонним скотчем, и липкая лента содрала с туфель многолетнюю пыль и грязь — патину выступлений.

Судьба огромного наследства Рудольфа Нуреева до сих пор волнует его многочисленных поклонников по всему миру. Накануне юбилея я познакомилась с французским балетоманом Шарлем Бертраном, который специально задержался в башкирской столице, куда приехал по делам своей фирмы, чтобы 17 марта почтить память замечательного танцовщика: например, сходить в музей, побывать в театре, где будущая мегазвезда делал свои первые шаги к мировой славе.

Но, увы, ни музея Нуреева, ни даже улицы, носящей имя знаменитого танцовщика, он так и не обнаружил.

Действительно, смерть Нуреева породила множество слухов. Вплоть до того, что в гробу не было тела – его якобы похитили фанатичные поклонники.

Последний в его жизни се­зон оказался особенно тяжелым. Сначала постановка балета «Икар», потом — 200-летие Большого театра.

В Москве пришлось отработать семь спектаклей. Затем поездка в Японию. Просил дать ему отдохнуть, но вместо этого затеяли подготовку премьеры чудовищного с точки зрения хореографии спектакля — «Тиль Уленшпигель». Здесь очень сложная в физическом отношении партия. Главного героя пытают, постоян­но дергают за руки и ноги.
У Юры при та­кой нагрузке и больной спине мог сдвинуться позвонок, а в итоге — отнялись бы ноги. Ко всему проче­му балетмейстер оказался жестоким чело­веком. Юра уговаривал свою партнершу Иру Колпакову отказаться от этой поста­новки.


Как назло, он повредил еще себе на ноге большой палец.

Последним выступлением для Юрия Соловьева стал балет «Ромео и Джульетта».

Нуриева она очень любила, специально для него готовила его любимые блюда, могла приехать за ним, если ему случалось загулять, и потом сидела у его постели, пока он не уснет. Взбудораженный после выступлений артист засыпал с большим трудом.

В Нью‑Йорке, где наследницы пока еще не успели подать жалобу, RNDF активизировал свои действия. Осенью 1993 года квартира в «Дакота Билдинг» без всякой шумихи была продана за 1,8 миллиона долларов.
В Европе торг увяз. Родственницы Нуреева продолжали настаивать на своих притязаниях, которые поначалу большинство наблюдателей расценивали как безнадежные.

Однако судебные инстанции отнеслись к спорным моментам с большим вниманием.

Кому оставил наследство рудольф нуриев

Конечно, эти женщины, не знакомые с законами бизнеса, были легкими жертвами. Они бы остались ни с чем, если бы не помощь одной из подруг Рудольфа.

Кому досталось наследство рудольфа нуреева?

Диагностика показала наличие вируса в крови уже несколько лет.

Кто предал рудольфа нуриева

Джейн Хэрман, Джанет Этеридж, Дус Франсуа, Марика Безобразова, Уолас Поттс, Андре Ларкье, Роберт Трейси — все, кто был рядом с Нуреевым в последние месяцы жизни либо присутствовал при подписании завещаний, дали показания о том, что танцовщик абсолютно не утратил своих интеллектуальных способностей и что он никогда в жизни не дал бы согласия на то, чего не хотел. Американский судья посчитал, что «Нуреев был очень решительным человеком. Он не был личностью, которой можно манипулировать или которая бездумно подвергается чужому влиянию. И он оставался таким до конца»

С этого момента Нуриев решил стать танцовщиком. Он стал посещать школьный кружок народных танцев. Затем он занимался в Доме культуры у петербургской балерины Анны Удальцовой, находившейся в ссылке.

В пятнадцать лет Нуриев дебютировал в кордебалете на сцене Башкирского государственного театра оперы и балета, в 1954 году был принят в труппу театра.

Дальнейшая учеба в Ленинграде казалась невозможной, тем более, что отец запретил сыну ходить на занятия танцев под предлогом, что это препятствует школьным занятиям.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector